Российский Футбольный Союз

Общероссийская общественная организация

09:30, 21 июня 2017

Правила игры Романа Адамова

Он начинал в волгоградской «Олимпии», а затем становился лучшим бомбардиром чемпионата в «Москве». Гус Хиддинк предпочёл его Александру Кержакову и взял на бронзовый Евро-2008. У Курбана Бердыева он забивал в матче, который принёс «Рубину» первое золото в истории клуба. Даже короткая командировка в Чехию привела к победе в местном чемпионате. При этом чаще всего Адамов ассоциируется, пожалуй, с «Ростовом», в составе которого не успел поиграть в еврокубках, зато доходил до финала Кубка России и носил капитанскую повязку.

Досье

Роман Адамов. Нападающий

Родился 21 июня 1982 года в городе Белая Калитва Ростовской области.

Воспитанник ДЮСШ города Белая Калитва (первый тренер – Владимир Гаркавченко), СДЮСШОР «Ника» города Красный Сулин, ДЮСШ-11 Тракторозаводского района города Волгограда, СДЮСШОР-19 «Олимпия» Волгоград.

Выступал за клубы: «Олимпия» Волгоград (1999–2000), «Шахтёр-2» Донецк, Украина (2000–2001), «Ростсельмаш»/«Ростов» Ростов-на-Дону (2001–2004, 2010–2012), «Терек» Грозный (2004–2005), «Москва» (2006–2008), «Рубин» Казань (2008–2009), «Крылья Советов» Самара (2009), «Виктория» Пльзень, Чехия (2012–2013), «Сибирь» Новосибирск (2014).

Чемпион России 2008 года. Чемпион Чехии 2013 года.

Лучший бомбардир чемпионата России 2007 года.

В составе сборной России провёл 3 матча.

Бронзовый призёр чемпионата Европы 2008 года.

Заслуженный мастер спорта.

Правила игры Романа Адамова

В нашем доме было 20 квартир, и все друг друга знали. Набегавшись во дворе, я мог зайти к кому угодно, и мне предложили бы воды и дали бы хлеб с маслом. Я не видел в этом ничего особенного, поэтому не рассыпался в благодарностях. Сказал: «Спасибо!» – и снова помчался играть.

К нам в школу пришёл футбольный тренер Владимир Гаркавченко и пригласил в команду. Сам я, наверное, не додумался бы пойти и записаться в футбол. Та случайная встреча с тренером и определила мою судьбу.

Как-то хотел пойти на таэквондо. Мне тогда лет десять было. Тренер узнал об этом и сказал: «Хочешь драться – дерись. Только на футбол больше не приходи». Но я уже настолько полюбил футбол, что не мог его променять ни на что другое. Моему отцу не было дела до этого. Лишь когда в 11 лет я стал приносить домой грамоты, он начал проявлять какой-то интерес к моим спортивным успехам. Я в то время уже считался одним из лучших игроков области и выступал за детскую команду города Красный Сулин.

Однажды в Волгограде участвовали в турнире по мини-футболу. Меня признали лучшим игроком команды. На матче присутствовал Гаркавченко, который к тому времени переехал в Волгоград. Он-то и сказал тренеру «Олимпии» Леониду Слуцкому, с которым раньше учился в институте: посмотри, мол, пацана. Но когда позвали в Волгоград, я ответил, что никуда не поеду. «А в футбол-то хочешь играть?» – спросил отец. «Хочу». – «Тогда собирай вещи и поехали». Слуцкому я понравился, и меня взяли в «Олимпию».

С «Олимпией» объездил пол-Европы. В те времена даже за границей мы гоняли всех. Помню, приехали на матчи с «Интером», проведя в дороге трое суток. Думали, играть через день, но нам сказали: «Матч состоится сегодня. Его хочет посмотреть президент «Интера» Массимо Моратти, а вечером он улетает». В нашей команде были ребята 1982 года рождения. Мы вышли и обыграли итальянцев 3:0. На следующую игру против нас вышли мальчишки 81-го года рождения – мы и их победили 3:2. Ну а потом итальянцы выставили ребят ещё на год старше, и они нас всё-таки одолели с разницей в один мяч.

Эмоциональность для меня скорее плюс. Хотя иногда она оборачивается вспыльчивостью, в чём, конечно, мало хорошего. Я ввязывался в драки через два дня на третий. Сейчас, если возникает конфликтная ситуация, могу что-то объяснить человеку или извиниться, если не прав. Раньше был на это не способен. И когда меня кто-то задевал, потасовки было не избежать. Если кто-то задевает меня, а я сдерживаюсь и не получаю карточку – вот тогда у меня на душе становится очень хорошо.

Учителя часто ругали ребят-футболистов, считая нас отсталыми людьми. Вникать же в наши проблемы никто не хотел. А нам ведь действительно было очень нелегко. Вставали в полшестого, чтобы к восьми успеть на тренировку. На дорогу тратили больше часа: ехать надо было на трамвае и на троллейбусе, причём в такое время, когда народу битком. Едешь и на ходу спишь… Потренировался – снова едешь, теперь уже в школу. А после учебы – опять на тренировку. Учителя же называли нас дураками. Леонид Викторович на это обиделся и сказал, что, когда у нас будет проводиться КВН, мы выставим свою команду. Его тогда подняли на смех, однако мы обыграли всех в одну калитку – и учеников, и учителей. После этого к нам стали относиться иначе.

В интернате в нашей комнате было ещё семь человек. И если кто-то заболевал, Леонид Викторович забирал его к себе домой, чтобы не заразить остальных. У меня раз температура была под сорок, так мама Слуцкого, Людмила Николаевна, взяла отгул (она работала начальницей детского сада) и три дня сидела у моей постели. Меня это потрясло: неужели посторонний человек может так заботиться обо мне?!

В «Ростове» Анатолий Байдачный так на меня кричал, что у меня просто не могла не выработаться к этому психологическая устойчивость. Мешает же мне не плохое настроение, а недостаток мастерства.

В «Москве» поначалу я не проходил в состав. Слуцкий, видимо, боялся упрёков в том, что он, дескать, тащит в основу своего любимчика. Наверное, поэтому и общался со мной меньше, чем с другими ребятами, и ругал чаще, чем кого-либо. Но мне всё равно было комфортно с ним работать.

Игроки вроде Вагнера Лав или Аршавина в одиночку могут решить судьбу матча. Я же без поддержки партнёров вряд ли смог бы забить за сезон больше чем 2–3 мяча.

Перед игрой меня тянет на шутки и анекдоты. Из-за этого, кстати, Слуцкий всегда на меня смотрел косо. Но я не представляю, как можно ехать на игру, полностью погрузившись в себя и удивляя всех своей угрюмостью. Для меня игра – праздник, поэтому я всегда смеюсь или улыбаюсь. Хотя тренерам, знаю, это не нравится.

В отпуске уже через неделю хочется вернуться в команду. Повидать ребят, услышать их шутки, прибаутки. Мне кажется, я остался таким же, каким был мальчишкой. Разница лишь в том, что прежде всё делал на эмоциях, а теперь стал чаще обдумывать свои поступки.

Если не попадаю в состав, это для меня трагедия. Характер не позволяет оставаться на скамейке запасных. Когда футболиста преследуют травмы, а период неудач затягивается – это для него самое страшное. Но если человек способен всё вынести и даже найти в этом какие-то плюсы, он выплывет. Вот только удаётся это далеко не всем. Многие игроки, попав в такую ситуацию, ломались. Есть и другая проблема – первые большие деньги. Это испытание тоже не все выдерживают.

Меня выручает одно ценное качество – твердолобость. Если, например, пытаюсь что-то исполнить, а все вокруг говорят, мол, у него ничего не выйдет, я назло продолжаю это делать – и у меня в конце концов всё получается.

Приглашение Ярцева было авансом – тогда я не заслуживал играть в сборной. А Хиддинк, думаю, хотел поближе посмотреть, что я собой представляю. На мой взгляд, многие наши специалисты, побывав на тренировках Хиддинка, могли бы что-то у него перенять. В нём есть и жёсткость, и мягкость, он может и поругать, и пошутить с юношеским озорством, хотя ему уже за 60. В Хиддинке чувствуется внутренняя значительность, и это придаёт его словам особую убедительность. В этом человеке есть что-то магическое.

Футбол – это для меня не работа. Это жизнь. Все мысли только о нём. Я даже с женой разговариваю о футболе.

При подготовке материала использованы цитаты из интервью Романа Адамова газете «Спорт-Экспресс».

Фото: soccerland.ru